Если бы это не было так подозрительно, штурман не сделал бы свое замечание, ибо Штертебекер не выносил бесцельной болтовни.
— Действительно, необычный и такой неожиданный холод, увеличивающийся каждую минуту.
— Да, это мне тоже кажется подозрительным. Может быть приближается буря?
— Нет! — ответил Клаус. — Воздух был бы тогда яснее, а мы едем в настоящем тумане. — Зальдзидлер, — прервал он сам себя, взявшись за рупор. — Спустите паруса!
— Мы попытаемся, капитан. Все так крепко примерзло, что нельзя сдвинуть что-либо с места. Паруса стоят как доски, веревки похожи на ледяные палки. Я боюсь, что мы не справимся.
— Чорт возьми, спустите паруса, иначе…
— Капитан, разве предвидится какая-либо опасность? — озабоченно спросил Рамбольд Штейн. Этот храбрый человек не беспокоился за свою жизнь, а только за целость этого превосходного корабля.
— Чорт меня забери, — прибавил он. — Это прямо что-то неестественное. Я ведь могу выносить самый отчаянный холод — этот уже чуть не заморозил меня.
— Паруса не спускаются, капитан! — крикнул боцман сверху. — Все кругом примерзло так крепко, как будто приковано железом. Веревки не гнутся и не подаются никаким усилиям.
— Зальдзидлер, мы должны снять паруса! мы должны! Вы слышите треск по бокам корабля? Это льдины! Мы окружены громадными льдинами, Буревестник мчится как безумный. Уберите паруса, если вам ваша жизнь еще не надоела! — гремел Штертебекер своим ледяным голосом.