Лорду Хурхилу пришлось убедиться, к его великому ужасу, что оба приза, «Морская собака» и «Ястреб», которых он собирался отвести с торжеством победителя в Лондон, опять отобраны у него, ибо он теперь заметил на палубе готовых к борьбе, вооруженных с головы до ног виталийцев.
О, с ними он бы уже справился. Оба корабля вместе ничего не значили против «Saint George», но они все-таки смело направились на него.
— Что, они с ума сошли? — спросил лорд Хурхил, стоявший с своим штабом на шанцах. — Это ведь безумие, они лезут прямо в нашу пасть.
— Это действительно безумие. Но их отвага беспокоит меня.
— Как это? Неужели вы боитесь этих двух ореховых скорлуп?
— Я их не боюсь, ваше лордство. Но у меня такое чувство, что виталийцы, несмотря на свою храбрость и отвагу, полагаются еще на какую-нибудь военную хитрость.
— Вот еще! Мы им зададим такой урок, что они в другой раз не посмеют приблизиться к кораблю его Величества, английского короля. Но смотрите, что это там с нашими четырьмя кораблями?
— Великий Боже! Там что то неладно.
— Они, как видно, сорвались с якоря и плывут друг на друга.
— Теперь я насквозь вижу адскую хитрость виталийцев. Они знают опасные течения этого пролива. Если нашим кораблям не удастся так быстро натянуть паруса, они так сильно столкнутся, что пойдут ко дну.