Но вместо того чтобы двинуться на юг, навстречу виталийцам, корабль повернулся носом на запад, как будто убегая от них.
— Дьяволы! — заревел адмирал. — Какой там осел у руля? Я скомандовал на юг, а не на север! Разбойники! Что вы, английского языка не понимаете?
Капитан Джонсон сам бросился к рулю и замер от ужаса. Там стояли восемь матросов, всеми силами тянули за ручки, но колесо не двигалось с места.
Офицер пришел в отчаяние. Он осмотрел весь рулевой механизм, цепи, блоки и пр., но все оказалось в полном порядке.
— Он должен двигаться, — крикнул капитан Джонсон. — Еще несколько человек к колесу! Приложите руки, оно должно повернуться, во что бы то ни стало!
Штурман долго не соглашался с этими насильственными мерами, но он не осмелился возражать адъютанту адмирала. Но то, чего он опасался, действительно случилось. Под громадной силой давления колесо совсем сломалось. О горе! Теперь наступает самое худшее. Корабль совсем лишился теперь руля и понесся по течению, преследуемый громким хохотом виталийцев.
— Погодите, вы у меня еще плакать будете! — крикнул лорд Хурхиль вне себя от гнева. — К орудиям! Заткните им рты хорошей бомбой!
Канониры стояли у орудий с горящими фитилями, но не могли стрелять. Им не в кого было целиться, ибо Штертебекер кружился со своими кораблями позади «Saint George», так как он мог управлять своими кораблями, как ему хотелось.
— Сдайтесь! — загремел теперь голос Штертебекера в рупор.
— Как вы смеете? — загремел лорд Хурхиль в ярости. — Я вас пущу ко дну с вашими ореховыми скорлупами.