Висел, как ладан, над столом.

За эти дни покрылись лица

Непоправимой белизной.

А в поле тихая пшеница

Казаться стала золотой.

И над жестоким расставаньем, —

Над грудой равнодушных дел, —

Над человеческим страданьем —

Холодный ветер свирепел.

1932