Шут. Вывезли много вы диковинок, а жалости к слугам своим ничего не привезли; знать, там этого нет.
Фирюлин. Жалости к русским? ты рехнулся, Буфон. Жалость моя вся осталась во Франции, и теперь от слез не могу воздержаться, вспомнив... О, Paris! ..
Шут. Это хорошо! плакать о том, что вы не там, а слуг своих без жалости мучить; и за что? чтоб французскую карету купить.
Фирюлин. Перестань и не говори о этом! Нам, несчастным, возвратившимся из Франции в эту дикую сторону, одно только утешение и осталось, что на русскую дрянь, сделав честной оборот, можно достать что-нибудь порядочное французское; да и того удовольствия хотят нас лишить.
Шут. Теперь живите, как хотите; я вам сказываю, что от вас уйду. И можно ли при вас жить? Того и бойся, что променяют на красной французской каблук.
Фирюлин. Нет, нет, тебя я не отдам.
Шут. Да разве хуже меня продаете? (Указывая на Лукьяна.) Посмотрите, какого молодца, которой еще и по-французски знает.
Фирюлин. И по-французски? Mon Dieu! что я слышу!
Фирюлина. Ах! Mon coeur! он по-французски знает, а скован! это никак нейдет.
Фирюлин. Это ужасно, horrible! Снимите с него цепи. Mon ami ! я перед тобой виноват.