Обвиненнаго повезли в суд.
Он печально улыбнулся. Час жертвы настал. Он бросил взгляд на стены тюрьмы, думая, что он увидит их снова не раньше, как после своего осуждения.
Зала заседания была полна народа; многие сограждане Пьера явились в суд.
Общественное мнение было враждебно обвиненному. Самые снисходительные и расположенные к Пьеру, говорили, что он сумашедший, другие упрекали его, что он убил иностранца, что бросало тень на всю колонию и могло внушить опасения негоциантам других наций, которые пожелали бы устроить свои конторы в Гваделупе.
Во всех мнениях всегда участвует доля эгоизма.
Когда обвиненный проходил площадь между двумя рядами солдат, в толпе раздались яростные крики:
— Смерть вору! Смерть убийце!
Несчастный опустил голову и продолжал идти. Он слышал только одно слово: "вор", и это несправедливое оскорбление уничтожило его.
Он сел на скамье обвиненных. Его мысли были как–то неясны, он смотрел на все окружающее точно это до него нисколько не касалось. Он машинально считал число судей, потом присяжных. Напротив себя он видел прокурора, который глядел в свои заметки и, время от времени, глядел на подсудимаго.
Марсель сидел на скамье защитников; заметив равнодушный вид своего клиента, молодой человек не надеялся вырвать его из рук смерти. Он чувствовал, что один против всех, против всеобщаго предубеждения, против самаго обвиненнаго.