— Вы забываете, сударыня, сказал он, что графиня Листаль более не существует… между нею и Мэри Бланше лежит преступление….
— Вы забываете также, сударь, что никто в свете не может доказать того, что вы утверждаете так необдуманно, и что если вы прибавите еще хоть одно слово, то сам граф Листаль велит лакею вытолкать вас за дверь…
Мариен была ужасна в своей сдержанной ярости. Ея лице было бледно, как лице покойника.
Морис оставался, по прежнему, спокоен. Первый удар попал метко. Преимущество осталось за ним.
— Позвольте мне, сударыня, дать вам один совет, сказал он, вы слишком скоро выходите из себя и, поверьте, что если я пришел поговорить с вами, то, значит, для этого были важныя причины. Вам придется, может быть, долго говорить…. поэтому, будьте так добры, одолжите мне на несколько минут вашего внимания.
Графиня чувствовала, что хладнокровие Мориса брало над ней перевес, но, тем не менее, гордость ея все еще возмущалась.
— Впрочем, подумала она, лучше всего узнать сначала, чего хочет этот человек.
— Говорите, сказала она, снова садясь.
— Предположим, сударыня, продолжал Морис, что мы говорим о третьем лице… положение котораго очень опасно…. и которое надо спасти.
— Спасти! вскричала графиня, с новым изумлением.