— Джемс убит!… шептала она. И вероятно им!… А это письмо! Это письмо!
Она встала, поспешно подошла к шифоньерке из розоваго дерева, стоявшей в углу, открыла один ящик и вынула письмо, переданное ей утром нищим. Конверт был двойной, на первом не было никакого адреса.
Графиня начала пристально разсматривать его, точно ища какого–нибудь указания, котораго она не заметила сначала.
— Ну! сказала она вдруг, проводя по лбу дрожащей рукой, колебаться невозможно. Я буду бороться, и должна победить!
Она позвонила. Вошла горничная.
— Велите оседлать мою лошадь, приказала Мариен отрывистым голосом.
— Вы едете, друг мой? спросил граф, увидя ее на подезде в амазонке.
— Да, я чувствую себя немного лучше, отвечала Мариен, прогулка на чистом воздухе вполне поправит мое здоровье….
— По вашем возвращении, сказал граф, помогая ей сесть на лошадь, я попрошу у вас несколько минут разговора; мы должны переговорить об этих дорогих детях.
Говоря это, граф указал жестом на Берту и Мориса, которые, сидя на скамейке рядом с Даблэном, были погружены в какой–то интересный разговор, предмет котораго не трудно было угадать.