Пока же отметим один учиненный в Париже, ловкий ход Мануйлова, принесший ему впоследствии весьма заслуженные плоды. Интересен этот ход и по тому, что рисует еще одну характерную сторону Рокамболя — его страсть к интриге ради интриги, к предательству ради предательства. Взысканный милостями всесильного Плеве и целиком зависевший от него, он, ради удовлетворения этой своей страсти, не задумался выдать своего патрона посетившему в 1903 году Париж С. Ю. Витте, находившемуся к тому же в то время в полной опале.
Вот что рассказывает об этом сам Витте[9]
„Во время моего пребывания в Париже как-то ко мне зашел некто Мануйлов, один из духовных сыновей редактора „Гражданина" кн. Мещерского, назначенный Плеве после Рачковского в Париж по секретным делам, чтобы сказать мне, чтобы я на него не гневался, если узнаю, что за мною следят тайные агенты. Это, мол, не его тайные агенты, а Плевенские, — сопровождавшие меня прямо из Петербурга.
И действительно, на другой день некоторые члены французского министерства сообщили мне через. третье лицо, что за мною следят русские филеры. Когда затем я начал обращать внимание, то и я заметил их и, вернувшись в Петербург, благодарил Плеве за заботу о моей безопасности, что немало его сконфузило".
IV
Крупные дела Рокамболя. — Мануйлов в контр-разведке.
Русско-японская Еойна открыла горизонты перед жадными взорами Мануйлова. Наблюдения за римско-католиками, возня с прессой— все это были мелочи в сравнении с деятельностью в сфере военного шпионажа, да еще в период войны. Разведки, контр-разведки окружены были глубокой тайной и оплачивались крайне высоко.
Не прекращая забот о прессе и получая из департамента общих дел и департамента полиции специально на прессу до 9000 рублей ежегодно, Мануйлов устремился к организации специально военного шпионажа. Департаментская справка следующим образом излагает его деятельность:
„С начала военных действий в Японии против нашего отечества, Мануйловым была учреждена непосредственная внутренняя агентура при японских миссиях в Гааге, Лондоне и Париже, с отпуском ему на сие 15.820 рублей; благодаря сему представилось возможным, наблюдая за корреспонденцией миссий, получить должное освещение настроений и намерений нашего врага; кроме того, Мануйлову удалось получить часть японского дипломатического шифра и осведомляться таким образом о содержании всех японских дипломатических сношений; этим путем были получены указания на замысел Японии причинить повреждения судам второй эскадры на пути следования на Восток. По возвращении в Россию, Мануйлов получил от департамента поручение организовать специальное отделение розыска по международному шпионству и наблюдению за прибывающими в столицу представителями некоторых держав, сочувствовавших Японии. Энергичная деятельность Мануйлова дала вскоре же осведомленность в отношении английского, китайского и шведского представителей, причем Мануйлов даже сумел проникнуть в тайну их дипломатических сношений, а равно организовал агентуру при турецком посольстве.
„В октябре 1904 года, в виду полученных указаний, что Вена, Стокгольм и Антверпен являются центрами японской военно-разведочной организации, департаментом было признано полезным учредить, через посредство Мануйлова, в этих городах наблюдение, на что Мануйлову и было отпущено первоначально 770 франков, а затем 800 франков и, наконец, ежемесячно по 5550 франков".