„В мае 1900 года в Риме наблюдалось, по случаю юбилейных римско-католических торжеств, необычайное стечение в Рим паломников, среди которых было много нелегально прибывших из России ксендзов, тяготевших к заклятому врагу России кардиналу Ледоховскому; надзор за этими ксендзами, в их многочисленности, поставил не мало затруднений Мануйлову, который и входил по сему поводу в сношения с высшей итальянской администрацией. Дальнейших сведений об этом деле в департаменте не имеется, но некоторое время спустя (когда именно — неизвестно) покойным директором департамента духовных дел иностранных исповеданий Мосоловым было поручено сверхшатному чиновнику особых поручений 8 класса при министерстве внутренних дел Мануйлову — организовать в Риме секретное наблюдение за прибывающими туда из России священнослужителями римско-котолической церкви и, в особенности, за сношениями последних с кардиналом Ледоховским, являвшимся в то время главным руководителем антирусской агитации среди католического духовенства. О существе сего поручения были поставлены в известность наши министры-резиденты при святейшем престоле, которым Мануйлов последовательно доставлял сведения о своих служебных действиях и получал в дальнейших своих действиях инструкции.

Итак, еврей по происхождению, лютеранин по вере И. Ф. Мануйлов состоял защитником православных интересов при главе католичества. Роль этого религиозного деятеля при папском престоле сводилась. к постановке агентурного наблюдения. Сохранился в специальном архиве ряд донесений Мануйлова по духовным делам. Надо отдать справедливость агенту по духовным делам: он был необычайно литературен в своих донесениях. Мы познакомим читателя с произведениями его пера.

„В конце апреля 1899 года в Риме появился бежавший из России Жискар. Сейчас же, по приезде, он отправился в Пропаганду, где имел продолжительное свидание с монсиньором Скирмунтом, русским подданным, проживающим уже давно в Риме и пользующимся особым доверием секретаря кардинала Ледоховского. Жискар рассказал, что русское правительство его преследовало, что его приговорили к ссылке в Сибирь, откуда он бежал. Он просил монсиньора Скирмунта взять его под свое покровительство и представил в Пропаганду небольшую записку, в которой рисовал в самых мрачных красках положение католической церкви в России. Вскоре упомянутый ксендз был принят секретарем Ледоховского Мышинским, и несколько дней спустя ему было выдано 1500 лир. Жискар поселился в Риме в небольшой квартире бежавшего из России ксендза Струся Via Borgo Vecchia 25, которая сделалась центром сборищ нелегальных ксендзов и приезжавших в Рим католических священников".

Впутав несколько имен, Мануйлов продолжает далее: „основная цель Жискара — противодействие русскому правительству и католическая пропаганда в униатских местностях. Для осуществления своей заветной мечты, он открыл, в конце апреля того же года, особое учебно-воспитательное заведение в Поломбари, близ Рима (1½ часа по железной дороге). За 5 тысяч лир был куплен дом, и затем Жискар разослал по Италии и России объявление, в котором, за плату в 300 лир в год, предлагал вступить в его духовное учебное заведение. Объявление, отправленное в Россию, было составлено по-польски, причем часть его была направлена в Виленскую и Ковенскую губернии, а остальное — в Привислянский край “.

Перечислив униатов, обучавшихся в заведении Жискара, и лиц, содействовавших ему денежным вспоможением, доносчик сообщает: „По собранным мною, частным образом, сведениям, малолетние униаты, о которых департамент писал министру-резиденту (3 августа 1899 г.), находятся в настоящее время в монастыре резурекционистов. Что касается ксендза Жискара, то он теперь в Кракове. Он снова намерен открыть такое же учебное заведение, но не в Риме, а в Австрии, близ русской границы"…

А недреманное око все старается: „Среди деятелёй пропаганды особенное внимание заслуживает монсиньор Скирмунт, ближайший сотрудник и личный друг монсиньора Мышинского — секретаря кардинала Ледоховского. Монсиньор Скирмунт — уроженец России. В ранней молодости он переехал в Галицию, где и получил первоначальное образование, а затем отправился в Рим, с целью окончить специальное духовное учебное заведение. Еще в Галиции он познакомился с монсиньором Мышинским, который оставил несомненный след на всей его духовной жизни. Когда Скирмунт окончил курс наук, монсиньор Мышинский пригласил его в Пропаганду, поручая ему небольшие работы специально по вопросам, касающимся России. Блестящие способности, врожденная дискретность и такт в самое короткое время создали этому прелату исключительное положение самого префекта Пропаганды. В настоящее время монсиньор Скирмунт специально заведует русскими делами и является докладчиком по всем вопросам, которые так или иначе соприкасаются с положением католической церкви в России. Он ведет крайне активную жизнь, стараясь быть в курсе всего; в его небольшой квартире на улице (Finanze 6), постоянное сборище ксендзов из России. Монсиньор Скирмунт находится в переписке с представителями католического духовенства в России, и он беспрестанно предпринимает путешествия в Краков и Львов.

Нет сомнения, что, благодаря занимаемому им в Пропаганде положению и многочисленным связям, он является активным антирусским деятелем, и через его посредство ведутся тайные сношения ксендзов с Пропагандой. В беседе с одним лицом, пользующимся полным доверием, Скирмунт сказал, что, благодаря сношениям его с епископом Ячевским, число униатов, приезжающих в Рим, за последнее время значительно увеличилось, и что католическая пропаганда особенно достигает хороших результатов в Люблинской губернии. Монсиньор Скирмунт уверяет, что епископ Ячевский будет всячески бороться против семинарских реформ, задуманных русским правительством, о чем он недавно еще сообщал через его, Скирмунта, посредство кардиналу Ледохозскому. В скором времени в Рим ожидается один ксендз из люблинской епархии, который будет иметь поручение в Пропаганду. Желая, по возможности, выяснить тайные пути сношений русских ксендзов с Пропагандой, я имел случай узнать, что в Варшаве проживает племянница монсиньора Скирмунта, некая Ирена Ольшевская (улица Капуцинов, № 3), которая находится в постоянной переписке со своим римским родственником и частых общениях с католическими священниками. О ней монсиньор Скирмунт отзывается с большим доверием, и когда некто спросил, в курсе ли она дел, упомянутый прелат ответил: „Она все знает и всем интересуется. Русские власти на нее не обращают внимания и совершенно ее не подозревают. Она оказывает Пропаганде громадные услуги, и кардинал Ледоховский очень ценит ее преданность и готовность служить его идеям".

Деятельность Мануйлова простирается до того, что он, переписывает в свое донесение „дошедшее до него частным образом письмо католического священника И. Кривоша (из Белостока)", где тот просит индульгенции для своей паствы. Затем Мануйлов представляет’ визитную карточку Скирмунта, „адресованную, на имя священника Чесняка. В беседе с лицом-которому дана прилагаемая карточка, мон-синьор Скирмунт подтверждает, что Чесняк является видным деятелем в смысле посредничества между русским католическим духовенством и Пропагандой".

В следующем рапорте доносится: „В Рим по случаю — юбилейного года прибыло около 2-х тысяч русских католиков, преимущественно жителей Привислянского края, Ковенской и Виленской губерний, которые вошли в состав краковского и познанского паломничества. Все эти паломники, с папскими кокардами, предводительствуемые нелегальными ксендзами, в лице бежавших из России ксендзов Струся, Серафина Майхера, Абзевича и других, а также учеников польской коллегии, осматривают базилики. Ha-днях паломники начали петь польские песни, причем были остановлены местной полицией. Часть упомянутых паломников, в количестве 360 человек, выехала 2-го мая сего года (1900) в Россию. Во главе— их монсиньор Мышинский и ксендз Бринский. По наведенным мною справкам, остановятся на 2 дня в Кракове. Большая часть паломников, прибывших сюда из России, не имеет законных заграничных паспортов, что было мною лично удостоверено. Бо время пребывания в Риме паломники находятся всецело в руках нелегальных ксендзов-фанатиков, ведущих анти-русскую пропаганду, которые вряд ли могут иметь на них желаемое влияние". Министерство внутренних дел обеспокоилось тем, что среди паломников „большое число польских крестьян вовсе без паспортов". Кроме того, Мосолов извещает Манасевича, что „г. министру угодно, дабы вами обращено было внимание на вожаков из числа паломников “.

Затем Мануйлов извещает об епископе Полюлионе, сначала прибывшем инкогнито к Скирмунту. Рассказывает, что „кардинал Рамполла рекомендовал епископу жить в полном согласии со светской властью и стараться итти навстречу примирительным начинаниям императорского правительства".