— Я очень счастлив тем, что вижу вас, господин Кулибин. Я давно слышал о вас и ваших произведениях и очень удивлялся им, увидав их в кунсткамере. Я убедился, что в наше время вы — единственный механик. Я от души уважаю вас, и поверьте, что эти слова столь же искренни, сколь велики ваши произведения. Я очень рад, что имею случай познакомиться с таким необыкновенным человеком, как вы.
Кулибин не знал французского языка и только кланялся. Поняв, что разговор не может состояться, император сказал:
— Я очень жалею, что не знаю русского языка, не могу воспользоваться беседой знаменитого русского механика»[71].
Эти пустые светские комплименты все равно не могли бы утешить Кулибина, даже если бы он и знал французский язык. «Знаменитый русский механик» переживал подлинную трагедию изобретателя.
Более резкий контраст, чем двор императрицы и научно-технические планы Кулибина, трудно придумать.
Петербургская набережная против Петропавловской крепости.
Старинная гравюра.
Санкт-Петербургская Академия наук и кунсткамера в XVIII в.