— О землетрясениях я не помню, а буря была сильнее во время последнего наводнения.
— Комендант крепости доносит мне, что вчерашний день в домике, в коем хранится ботик дедушки, пол обрушился, в соборе случилось то же самое, и шпиль колокольни от землетрясения покривился. Надо исправить его, дабы падением не причинил вреда.
— Повеление вашего императорского величества я должен чтить, но осмеливаюсь доложить, что исправление и укрепление шпиля дело архитектора, а не механика.
— Гваренги[76] говорит, что это дело механика.
— Собор строил не механик, а архитектор, — ответил Кулибин, но согласился исправить шпиль, хотя это не было его делом. Павел позвонил в колокольчик и велел призвать Гваренги.
— Общими силами, — сказал царь, — исправьте шпиль и мне донесите.
Кулибин находил оригинальное решение всякой предложенной ему задачи, он и тут не растерялся.
Независимо от знаменитого архитектора Гваренги он простым способом, без лесов и сложных механизмов, непосредственно с земли исследовал состояние шпиля.
В стужу, по льду и глубокому снегу обходит Кулибин Петропавловскую крепость со всех сторон, ставит ватерпасы, смотрит по отвесной гирьке на шпиль и не находит ни малейшего отклонения его. Он докладывает о своем заключении коменданту крепости. «Быть того не может, — кричит тот, — пойдемте, я вам докажу, что вы ошибаетесь». Он ведет Кулибина в коридор и, указывая на дверь, говорит: «Посмотрите на шпиль в эти двери и сразу увидите, как он покривился от бури». «Вижу, — отвечает изобретатель, — но крив не шпиль, а ваши двери». Он вынул гирьку на шнурке и доказал коменданту ошибку. Тот, боясь гнева Павла, стал умолять Кулибина не сообщать ничего царю.
