Но мальчика привлекали не пейзажи Заволжья, далеко обозреваемые с колокольни, и не очарование затейливых венецианских украшений на самой колокольне. Нет, там были часы удивительного устройства. Они показывали Движение небесных светил, изменение лунных фаз, знаки Зодиака и каждый час оглашали окрестность удивительной музыкой.
«К замечательным вещам Рождественской церкви должно отнести часы на колокольне, кои, кроме течения времени, прежде показывали еще течение солнца и фазы луны, — говорится в одной работе прошлого столетия. — Часы сии удивляли и приводили в недоумение и задумчивость известного механика Ивана Петровича Кулибина, когда он был еще в молодых летах, а тем содействовали к пробуждению и раскрытию в нем таланта к механическому искусству»[17].
Целыми часами простаивал Кулибин на колокольне, пытаясь разгадать тайны удивительного механизма. Но постичь их не мог и страдал от этого. Обратиться ему было не к кому: в городе и часовщиков-то не было. Кулибин тщательно принялся искать книги с описанием автоматов. Книги такие находились. Но они были полушарлатанского типа и предназначались для фокусников. Наконец, он наткнулся на одну серьезную книгу: Георг Крафт, «Краткое руководство к познанию простых и сложных машин, сочиненное для употребления российского юношества. Переведена с немецкого языка через Василья Ададурова адъюнкта при Академии Наук. В Санкт-Петербурге при императорской Академии Наук, 1738 год».
Но эта книжка предназначалась для специалистов. Для понимания ее нужно было знать математику.
Кулибин стал разыскивать и читать подряд всякие книги, какие только мог найти. Особенно следил он за газетой «Санкт-Петербургские Ведомости», в которой иногда помещались известия о разных изобретениях и открытиях. Эти сообщения распаляли его воображение и усиливали жажду знаний. По ночам у себя в каморке читал он работы Ломоносова, о чудесной судьбе которого, вероятно, прослышал. Может быть, размышления о ней укрепляли Кулибина в его надеждах.
Но светских книг было мало. Городское общество коснело в невежестве. В дворянские дома Кулибин не был вхож, а духовенство меньше всего интересовалось просвещением. К тому же, как мы знаем, Кулибин принадлежал к старообрядческой семье, враждебно относившейся к господствующей церкви.
В мучительном одиночестве Кулибин выражал свою юношескую тоску виршами:
Ах, о радости я беспрестанно вздыхай,
Радости же я совсем не знаю.
И к любви я стремлюсь душою,