Опять, значит, верх за Прохором остался.
С тех пор, как Карош с лазорью голубой проштрафился, стал Селиверст на немца косо поглядывать. Карош заметил, покоя не знает, мечется, понимает: торопиться надо. Скоро из Костромы посыльный за рецептом явится, а рецепт попрежнему за семью замками хранится. Уж он и строгостью, и подкупом, и хитростью взять пытался.
Однако хитри не хитри, а Прохора на мякине не проведешь, воробей он старый, стреляный.
Потащил немец Прохора в кабачок. Полштофа поставил требухи купил.
Прохор говорит:
— Без компании угощаться не люблю. Зови моих с красильни!
Позвал немец. Пришлось ему раскошеливаться. Думает что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, авось выпьет и проговорится или согласится продать. Вот он и спрашивает:
— Сколько возьмешь за специю, что прибавляешь в лазорь?
Подручные кричат Прохору.
— Не продавай!