Дело у него колобком покатилось, без заминки, без задоринки. Каждые сутки воз отбеленного миткаля отправлял хозяину.
Завел Никитка такие порядки: с утра миткали раскатают, а в сумерки собирать их не велит и приглядывать не просит, сам за ночного сторожа остается. Все спят, а он возле села похаживает, миткали проверяет, своей метелкой обмахивает.
Зима словно по заказу установилась — тихая, днем солнышко, а ночью мороз. Все на руку Никитке. Стал он по слободке гоголем ходить, перед стариками шапки не ломает, шарабан себе заказал и на фабрику ездит.
Скоро еще сбавил цену и заставил всех за две копейки с куска гнуться.
Бабы подступили было к Никитке:
— Не по закону делаешь…
Просили они свое, а Никитка не больно дорожил ими:
— Если вам это дешево, я чужесельских найду. Только гукни — бегом прибегут.
Однако стали люди за ним подглядывать, что это он ночью, делает: не спроста миткали так белы. Видят — он метелкой по миткалям машет, а к чему это — не поймут.
Одни говорят — иней обметает, другие ладят — зельем каким-то кропит.