Ну, Яков-то и взмолился:
— Ты, чорт, в чане живешь, сам посуди: краска мне всю коммерцию испортила. Какой я убыток принял. Нешто так красить можно? Аким — красильщик, ему и в ответе быть.
— Немца того ты сам отрыл, не Аким его приглашал! — говорит чорт, а сам поторапливает Якова, знай его метелкой по затылку да по загорбку постукивает. — До рассвета вокруг этого налоя венчаться будем.
Споткнулся было Яков, а чорт на него насел и ну щекотать. По полу хозяин катается, пыхтит, сопит — щекотки он не переносил. А чорт знай тешится. Так его укатал, что Яков язык высунул, лежит весь мокрый, словно выкупанный.
А чорт катает Якова по полу да приговаривает:
— Думай, думай: либо со мной в чан, либо народу вздохнуть дай.
Пришлось Якову согласиться:
— Ладно, — говорит, — так и быть, обратно накину трешницу Акиму.
Чорт недоволен:
— Почему только Акиму, а набойщики и ткачи чем хуже? И им накинь, что следует.