Утром Никитка повез бель хозяину. И тут же у фабрикантов новые подряды взял на будущий год. Закупил пряжи, роздал по избам ткать. А настала зима, стал свои миткали настить. Мужиков с бабами подрядил. И все попрежнему ему удается: за сутки миткаль отлеживается.
Однажды ночью бродит он, как колдун, по гуменникам, наст похваливает, погоде подходящей радуется, на разостланные миткали поглядывает.
И видит: идет старик с метелкой. Одежда на нем обшарпанная, лохмотья по ветру вьются. Признал Никитка старика: тот самый. Поздоровались.
— Чьи миткали, мил-человек? — спрашивает старик.
— Мои! — басовито так, важно отвечает Никитка.
— Ну и хорошо, что твои. Теперь не откажешь старику — дашь на одежонку?
Никитка и кумекает:
— На что он мне, старый хрыч, сдался? Много их таких по белу свету слоняется.
— Дал бы, — говорит, — миткаля, да вся партия чохом купцу Березкину запродана.
И посмеивается: