— Чего встал, трогай!
Точь в точь Клавдейка зовет.
Голос все ближе:
— Постой, постой, не гони, на меня взгляни!
Обернулся он: девка в огневом платье высоко поднялась и совсем близко у задних колес.
Душа у Антипы в пятки ушла: «Клавка гонится, из могилы встала. Ее глаза в точности!»
Лошадь-то вскок, а шаг с воробьиный скок: бегать всегда коротка нога. Хоть ты в лапти обут, каждый лапоть пуд. Ты бы снял сапог — да нога поперек. Для беглеца верста без конца. Вот так-то оглянется Антипа, а девка ближе, и глаза у нее все больше.
Ни жив, ни мертв, пригнал Антипа домой. Лошадь бросил у крыльца, а сам ползком да кувырком вскарабкался кое-как по лестнице до своей галдарейки. Дверь на крючок, никак не отдышится, никого на свою половину не пущает.
Вторые петухи пропели, тут и ахнул Антипа: эва, куда девка дотянулась — до третьего этажа… стоит в окне да и заглядывает одним глазом к Антипе в спальню. Глаз большой и с ресницами, а строгий — страсть.
С перепугу Антипе послышалось: