— Что ж ты, мухами засиженная, за пряжей не глядишь. Присучка на присучке. Пряжу негодную хошь дать, а денежки хозяйские сполна получить. Нет, эдак-то не поддудит. Машина у тебя, смотри, вся седая, вся в пуху.
Рябая взяла щетку и ну махать ею бестолку. Пыль валит прямо в товар, в наработку.
Схватил Захарка нерадивую за космы и потащил к Насте. Та как раз валик протирала.
— Учись, чортова кукла, коли своего ума не нажила, вот как добрые-то люди делают, вот с чего у них пряжа и бела и мягка…
Настюха взяла в обе рукирвань, одну, спрыснутую керосинцем, в другую сухую. Протерла досуха. Валик заиграл. Рябая с дуру и брякнула:
— Что ты мне на нее пальцем указываешь. Ей русалка помогает. Она волосом задарила ее. Нечего нас по ней равнять.
Тут уж Захар решил, что и верно дело у Настюхи нечисто.
— Обидел я ее, — думает он, — как бы русалка мне спину не нагрела.
Поглядел еще раз, как Настя картинно обращается с веретенцем, решил ее задобрить.
— Дам тебе, девка, на подсолнухи в святки, забуду про отцов долг. А ты обучи всех работать по-своему. Растолкуй им как и что. Сам я в твой секрет не вникну.