Однова идет она со смены вместе с Иваном, кручинится, о своем горе сказывает. Плачет: как быть, жить, где выход искать?
Иван подумал, подумал да и утешил:
— Продай, — говорит, — косы, деньги возьми вперед. А остальное — мое дело.
У Насти и ноги подкосились. Ровно земля под ней заколебалась.
— Ну, с отца-пьянчуги что взять. А теперь и ты с ним в одну дудку дудишь. Нынче хозяину косы приглянулись, завтра сама приглянусь, что ты тогда скажешь? Коли так — прощай. Красоту свою, душу свою не продаю. Порешу себя — руки наложу.
Больше с Иваном и говорить не стала. А он назавтра опять:
— Продай, не бойся. У Захарки капиталу нехватит, чтобы твои косы откупить.
Что Иван задумал, — невесте не рассказывает, а с продажей поторапливает:
— Ты не бойся. А когда сторгуетесь, сделай все так, как я тебя научу. Не подымет Захарка твоих кос, тяжелы они для него.
Поверила Настасья. В тот же день Захарка-горшечник говорит: