А Настюха торопит:
— Последние минуты остаются, мать уплывет, тогда и топором мои волосы не отрубишь, а денежки я обратно не отдам.
Захарка как услышал про деньги, так храбрости у него сразу прибыло, забормотал: «Свят, свят!» да и бултых в воду.
— Стриги, — кричит Настасья, — твоя взяла. Озолотишься теперь.
Захарка до косы дотянулся, приноровился ножницами хлопнуть, да вдруг наметка и прикрыла его, словно сома, плотно ко дну прижала и поволокла по омуту. Только пузыри запузырились. Хлебнул он вонючей воды из Уводи. Посидел под наметкой. На вторые сутки мужики его баграми вытащили.
Рабочие про то узнали, шапки сняли, перекрестились:
— Слава те, господи, избавились.
А Настасья с Иваном поженились чин по чину. И жили не так, чтобы плохо, на хлеб, соль сами себе зарабатывали, детишек в люди вывели.
ПАЛЬМОВАЯ ДОСКА
В те поры заикнись, скажи хозяину: