— Гривен пять в день.
— Где столуешься?
— При фабрике.
— Так у тебя два с полтиной чистоганом остается… Да я бы на твоем месте давно свою светелку открыл аль прядильню. Мужиков нанял. Ты бы сам ко мне пришел, я бы тебе не трешну, а пятерку положил.
А Федот в ответ ему:
— Горяч ты парень, как я погляжу. Мне и без светелки добро. Жить-то немного осталось. Не привык на чужой спине кататься. Смолоду не научился, а под старость и подавно грех на душу брать не хочу.
Бурылину федотовский заработок занозой в душу вошел, да не знает, с какого бока к этим деньгам подъехать.
— Выучи меня твоему ремеслу, — просит он заводчика.
Федот не из таких, чтобы свое ремесло за семью замками прятать: сыновей у него не было, искусство передавать некому.
— Обучить-то, — говорит, — не шутка. Погодишься ли ты? Тут тоже, братец, смекалка нужна. А пуще всего глаз зоркий да рука меткая. Многих я учил, да что-то ни у кого по-моему не получается, набивают кой-как,грунта могут делать, расцветчиками вышли, а заводчиками — нет. Однако попытаться не заказано.