Послушают ткачи Степана — им тоже его желанье любо.
— Разве плохо бы такой челнок смастерить! Полегче бы тогда стало.
Принес Степан из лесу особый корень. С утра до вечера стучит, точит. То веселехонек, песни распевает, то туча-тучей ходит по мастерской, и не подступайся к нему. Места себе не находит. И у себя трудится в челночной, и домой-то прибежит — скорей в омшаник, там у него домашний верстачок.
Товарищи его о празднике на гулянку, а он поснедает на скору руку и опять за свое дело.
День за днем, как клубок за клубком катится. И не видел, как год пролетел, а до удачи далеко. Вот сделает, наладит Степан челнок, — кажется, лучше бы нельзя, ан нет, не годится.
Случается, зайдут хозяйчики-светелочники, а другой раз и мануфактурист забредет, смеются над Степаном:
— Брось ты свой челнок-летунок. Все не натешился? Лучше дедовского челнока не выточишь.
Степану теперь и белый свет не мил.
Сколь бедняга ни маялся, но душу свою не утешил. Истомился, извелся, но все не уступает. Парня приварило к верстаку.
Родитель глянет на детище: