— Ах, ты все еще здесь? — прошипела карга. — Вот когда я с тобой рассчитаюсь и с твоими мастерами! Вы у меня непроглядное облако украли. Я загублю вас всех!
— Да, я здесь, но я тебя не боюсь! Никто о тебе не соскучился в нашей рабочей стороне.
Чихнул было утиный нос, но красавица кинула ей под ноги серебряную пряжинку.
И там, где стояла старуха с утиным носом, — вмиг образовалась горстка золы, словно крот нарыл.
Новая дорожка
Дорогой перевоз
Высоко село Высоково: видать с горы — Волга-матушка течет, пароходы, лодки-парусники несет. А за Волгой — фабрики.
Может, доводилось, и ты краем ушка слыхивал про высоковских-то лодочников? Зря не охаишь. И прежде-то они стояли не в плохом кону. Да ведь в поле не без урона, в семье не без урода. Волга-то у них под окнами. За леском-то рукой подать — фабрика. Кажись, Разоренова купца. Да, поди, помнишь: в старину-то песни пели про него. Разоренов он и есть Разоренов. Всю заволжскую сторону разорил, без гвоздя окна у мужиков забил: кого загнал к себе на фабрику, кого по миру послал.
Вот что памятно. После пятого года вскорости приключилась в Высокове беда, и не маленькая.
Высоковские-то не столь на соху-борону глядели, сколь на фабричную трубу. Фабричная труба по нашим местам надежней считалась. Мужики работали кто где: у Разоренова, у Коновалова, также на Томихе многие. Речка Томка есть такая.