У самого в глазах тоска. Вот, дескать, не было печали! И книгу уронил. Таня подняла ее, бережно пыль с нее сдунула.
Таня к нему: мол, ум хорошо, а два лучше, вы гляньте, выслушайте, разберитесь во всем по порядочку. А он свое твердит:
— Много разбирать — и этого не видать.
Может, гордится старик, а может, упрямится.
Но не обиделась Таня. Говорит: не мешала бы, мол, вам, да ведь дело-то мое верное.
Так подступила Таня к Нифонту Перфильичу, что бежать ему больше некуда. Ну, прямо взмолился он:
— Науку хотите опрокинуть? Не плюйте в колодец, напиться придется!
Закричал на весь сад, знать дурно стало, и веки смежил. Открыл глаза, а никого рядом с ним нет. Может, померещилось. Места себе не находит. За живое задела старое сердце мечта танина.
Знать, от расстройства занедужил Нифонт Перфильич.
Как-то раз вскорости одна соседка не пришла на смену. А заменить некем. А станки-то ее рядом со станками Тани. И говорит Таня бригадиру, старой ткачихе Савельевне: