На прощальном-то вечеру в клубе, под электрическими лампами, деду Прону Андронычу прямо беда, хоть целый район зови себе в помощники за богатый стол, сразу тысяча рук протянулась к нему со стакашками:
— Прон Андроныч, за богатый пласт!
— Прон Андроныч, за хороший подсказ.
— Андроныч, за огневиков след!
— Чего же ты Огневичка сюда не позвал?
Каждая просит, чтобы Андроныч пропустил ее стакашек. Андронычу, если все стакашки пропустить, одному до того торфяного сезона не управиться, а что хуже всего — после пира угодить в горелую яму, в гости к Огневичку-Мохычу.
Он бы и рад всех уважить, да уваженья недостает. Но выход нашел.
— Сливайте, — смеется, — в посудину, завтра я Огневичка угощу, да и сам опохмелюсь вместе с ним. Кстати, новые пласты у него выведаю на будущую весну.
Стрижеву-то той осенью учиться послали в торфяной техникум. Зима в белой шубе ходит по городу. Мороз трещит.
Льется яркий свет из окон фабрики. Думает Стрижева: «И моя доля в этом есть!»