Сготовил Логинов картинки примечательные. По краям-то цветы лазоревые тремя линиями, в каждом углу по корзинке с цветами. Вверху двуглавый орел распахнул крылья на всю скатерь, глядит в обе стороны, в когтях скипетр царский держит, под крыльями плывут по Волге корабли под белыми парусами. На крутом красном берегу Ярославль-город с теремами белыми, с церквами златоглавыми. Вдоль да по бережку крутому идет крестьянский сын, кажись ведет за собой честной люд на поклонение. Это будто сам хозяин. Такова хозяйская воля была. А на красной горке царица в кисейном платье, две собачки кудлатые на золотых цепках впереди ее.
— Теперь-то вроде на стан отдавать можно, — решил Арясов.
Показал хозяину.
— Отменно, братец, — похвалил хозяин мастера.
Взял Балабилка узор, прикинул на свой глаз, поднахмурился, покусал желтый ус, головой покачал.
— Ладно, братец, вижу я на узоре свою точку. Без своей точки не выткать скатерть.
Кликнул Балабилка своих помощников: при такой ширине ткани да затейливом узоре четыре помощника и то еле-еле поспеют. Балабилка себе в напарники взял Мартьяна Базанова, длиннорукого солдатского сына. Взял еще Беляя колченогого, Гроша Кириллу из матросов — крестьянского сына, да Гуся Андрея, чешской нации, солдатского сына. Парни бедовые, горячие: коль за дело возьмутся, только подавай.
Мартьян развел руками да к Балабилке:
— Выдюжим ли? Скатерть на царский стол, беды бы себе не выткать.
— Твое дело шнурок дергать. В ответе я. Помалкивай, не стони над плавней, куличок, — подмигнул Балабилка.