Когда подготовка была закончена, самолет проверен, испытан и все оборудование опробовано, я сообщил о своей готовности в Народный комиссариат оборонной промышленности.
Прошла неделя. Я ждал ответа. Каждый день в шесть часов вечера мне приносили карту погоды. Трасса была забита циклонами, они тянулись один за другим. Синоптики вырисовывали на бумаге бесконечные гряды облачности.
15 июня я приехал домой после очередного испытания нового самолета. В час ночи неожиданно зазвонил телефон. Я снял трубку и сказал:
- Слушаю.
- Говорит Сталин. Здравствуйте! - ответил мне спокойный голос.
Я хорошо знал этот полос. Мне не раз выпадало счастье видеть товарища Сталина, присутствовать на совещаниях, которые происходили при его участии. Этот голос, запомнившийся навсегда, подбадривал меня в самые тяжелые минуты моей авиационной жизни. И в тат ночной час, когда товарищ Сталин позвонил шве домой по телефону, я сразу понял, что вопрос о нашем перелете, видимо, решен.
- Как ваше здоровье, товарищ Коккинаки? - спросил Иосиф Виссарионович.
Я сказал, что чувствую себя крепким, бодрым и готовым к любому рейсу, любому перелету.
- Вы отдыхали в этом году? - снова спросил товарищ Сталин.
Я опять ответил, что вполне готов к полету, жду только разрешения.