Вскоре после благополучного направления этого вопроса, произошло событие, достойное быть отмеченным особо.
В Петербург приехал для обычней, ежегодной встречи с нашим Начальником Генерального Штаба (такая ежегодная встреча поочередно в Париже и в Петербурге, была предусмотрена военною конвенциею, заключенною между нами и Францией) Начальник Французского Генерального Штаба, впоследствии Главнокомандующий Французскою Армиею в начале войны Генерал Жоффр.
О его приезде Военный Министр, конечно, меня не предупредил, полагая, вероятно, что мне, как гражданскому человеку, нет никакого дела до этого, чисто военного вопроса. Печать также не оповестила об этом приезде, и я узнал об этом только тогда, когда из Французского посольства прислали спросить меня в какой день и час я приму Генерала Жоффра. Я жил в это время, как и всегда летом, на даче, на Елагином Острове.
В один (поистине прекрасный июльский день, – он был исключительно жаркий – к моему подъезду подъехал целый поезд из нескольких автомобилей и парных колясок, и в моей довольно тесной гостиной скопилось большое общество: Генерала Жоффра сопровождало счетом 16 человек его свиты, состоявшей из французских офицеров и из наших офицеров Генерального Штаба. В числе последних не было вовсе высших чинов Штаба, с которыми мне приходилось ранее встречаться в каких бы то ни было заседаниях. Я знал среди них только одного – Генерала Воронина, нашего бывшего военного агента в Австрии.
Едва все успели разместиться и обменятся обычными приветствиями, как Генерал Жоффр обратился ко мне со следующими словами: «Я приехал к Вам, господин Председатель, с просьбою оказать нам Вашу помощь в деле развития русской железнодорожной сети, т. к. от этого зависит теперь вся подготовка наших общих военных сил. Вы знаете в каких тревожных условиях живет теперь весь мир, и французское правительство очень надеется на Bашу помощь и, со своей стороны, готово идти широко навстречу Ваших желаний».
Поблагодарив Генерала за его добрые слова и объяснив ему, что все дело нашего железнодорожного строительства зависит исключительно от возможности скорой реализации капиталов для этой цели, и объяснив ему, что такие капиталы мы может найти только во Франции, я сказал Генералу Жоффру, что этот вопрос требует более широкого обсуждения, и спросил его не хочет ли он посвятить ему более обстоятельную и отдельную беседу, назначивши мне для этого отдельное свидание, к которому я подготовил бы необходимые материалы.
Тоном величайшего добродушия, обращаясь ко всем своим русским и французским спутникам, Генерал Жоффр сказал мне буквально следующее:
«Я думаю, что все мы, собравшееся здесь, настолько заинтересованы этим вопросом, что можем обменяться нашими взглядами, теперь же, тем более, что я пробуду здесь очень короткое «время и мне не так легко найти свободную минуту для отдельной беседы».
Мне пришлось, таким образом, вести разговор с Жоффром в присутствии всей его русской и французской свиты, и мне крайне жаль, что, кроме Генерала Воронина, я не могу указать поименно, кто был свидетелем моих объяснений.
Я развил подробно, в каком положении находится в настоящую минуту, как казенное, так и частное железнодорожное строительство, какие средства отпущены на это по бюджету, сколько отдельных предприятий разрешено, какие требуются на это средства, в какой срок все разрешенные к постройке дороги будут выстроены, и предложил Генералу снабдить его подробною письменною справкою, с приложением карты, на которой все дороги будут отмечены, и которая может быть вообще полезна Французскому Генеральному Штабу для его соображений об условиях русской мобилизации. Мне показалось, что мое сообщение не очень интересовало Генерала, т. к. на последнее мое предложение он реагировал неожиданным ответом: