– Не собраться ли и нам? – предложил Индеец, обращаясь к доктору Мазю-Перемазу и ко мне.
– Конечно! – ответил Мазь-Перемаз. – А ты как думаешь, Мурзилка? обратился он ко мне. – Или ты боишься?
– Я никогда и ничего не боюсь! – ответил я.
– Не храбрись, Мурзилка, – засмеялся Индеец, – право, страшно…
Но я, очень ловкий, конечно, ничуть не побоялся. – Слушай, Мурзилка, ты лучше останься, не ходи, – прибавил доктор Мазь-Перемаз. – Ведь по твоему лицу видно, что ты боишься…
– Нет, я не боюсь, – повторил я, – и вас тоже прошу за меня не бояться.
– Так идем, – сказал Индеец и первым ступил на канат.
За ним последовали Мазь-Перемаз и Лим, захвативший с собою удочку и несколько пойманных рыб. Я ступил последним.
Едва я поставил ногу, как канат начал качаться во все стороны. Удержаться стоя было очень трудно, и я, недолго думая, опустился на канат и уселся на нем верхом. Канат в эту минуту закачался еще сильнее. Мазь-Перемаз, следуя моему примеру, тоже уселся на канате. А Лим, точно настоящий акробат, ловко качался на канате, то поднимая, то опуская удочку. Точно так же Индеец, качаясь из стороны в сторону, старался удержать равновесие, двигая то в одну, то в другую сторону рукою, в которой он держал топор.
Вдруг – трах! – нечаянно острие топора ударило по канату; канат затрещал, лопнул, и и мы, все четверо, очутились в воде, не успев даже вскрикнуть…