Спустя несколько минут в окошечко хижины выглянули лица Микробки, Знайки и Бортика. Они дали нам понять, что в хижине спят свирепые дикари.
Тотчас мы все собрались, чтоб обсудить, как быть.
Бежать опять мы не хотели, и после долгих споров решено было напугать спящих дикарей.
И вот, став кругом хижины, мы по знаку, который дал Дедко-Бородач, заиграли все зараз во все трубы, которые у нас были.
Играли мы с такою силою и так громко, что даже видно было, как в воздух вылетали из наших труб ноты. Вот как мы играли! Дикари проснулись, испуганно подбежали к окнам, но спросонья не могли сообразить, в чем дело. Страх их, очевидно, еще больше увеличился, потому что не прошло и минуты, как все они повыскакивали из окон и бросились бежать без оглядки.
Когда уже ни одного дикаря не было видно, мы в один голос закричали ‹ура!› и заиграли победный марш.
Но тут случилось то, чего мы никак не ожидали: из окон хижины, встревоженные нашею игрою или, быть может, привлеченные ею, выскочили целые десять крыс и падали какая в трубу, какая на спину, какая на голову играющим. Произошел ужасный переполох. Мик выхватил свой револьвер и стал стрелять, но при этом упал на барабан, на котором играл Чи-ка-чи, и придавил, падая, одну крысу, а та стала страшно визжать. Чи-ка-чи, желая спастись от крыс, влез в барабан, разорвав его кожу, а Ведун пытался устрашить крыс звуками трубы, но вскоре труба его перестала издавать звуки, потому что в нее попали сразу две крысы.
Все это продолжалось, к счастью, недолго: раз, два, три – и все крысы куда-то исчезли, точно так же как исчезли дикари, и мы могли спокойно войти в хижину, где тотчас же устроили себе ночлег.
Отдохнув в покинутой дикарями избушке и подкрепив свои силы оставленными ими припасами, мы отправились осматривать остров. Первым делом была осмотрена нами роща, находившаяся при домике. Там, между прочим, находился каменный ящик с водой, где плавала, очевидно, пойманная дикарями и приготовленная ими к обеду рыба. Рики не мог удержаться, чтобы не заняться своим любимым делом ловлею рыбы, и тотчас же закинул в ящик свою удочку. Другие лесные человечки в это время расхаживали по роще, разговаривая и споря. Один только Заячья Губа уселся на земле. Он, как оказалось, очень устал. Дело в том, что Заячья Губа был большой любитель собирания насекомых и надеялся в захваченные с собой пустые трубки набрать их целую груду. Но как он ни искал в роще – ни одного насекомого не нашел.
В то время, как мы все, таким образом, спокойно проводили время, откуда-то издали послышалось странное жужжание.