Королева. Твой отец питает к нему особое уважение.
Бландина. Мой отец… отец… он тоже изменился. Приглядитесь к нему. Конечно, он всегда любил Гавейна, как и других своих рыцарей, он любил его как племянника и как будущего зятя. Но естественно ли это — что он уже не может без него обходиться, и как раз с тех пор, как Гавейн стал опускаться и отдаляться от нас. Матушка, матушка! можно подумать, что и он, и Гавейн — жертвы какого-то колдовства. Всякий раз, как Гавейн показывает себя с худшей стороны, король его поддерживает. Вот, пожалуйста, один пример из тысячи — эта нелепая идея воссесть за Круглый Стол в костюме псаря. Я обожаю отца, но во всем, что касается Гавейна, так и приходит на ум ослепленный король, которого водит за веревочку его шут.
Королева. Надо быть снисходительной, Бландина. Твой отец с ума сходит по юности. У него самого юность была немыслимая. Ты и Саграмур — вы от природы серьезные. А Гавейн со времени своего загадочного преображения закружил его в хороводе, от которого у него в глазах помутилось. Гавейн снова станет Гавейном, отец твой устанет от всего этого и устыдится, что давал вертеть собою какому-то шалопаю.
Бландина. Гавейн меня больше не любит.
Королева. Он вернется к тебе. Он закусил удила — прояви ловкость; дай ему перебеситься и смотри сквозь пальцы.
Бландина. Хватит ли у меня мужества?
Королева. Ну конечно, Бландина. Это помрачение теперь уже ненадолго. (Целует дочь.) Идите, украшайте вход. (Открывается правая дверь, появляется Ланселот.) Я останусь с Ланселотом.
Саграмур. Матушка расскажет вам про новую моду.
Ланселот (издали, королеве). О какой моде речь?
Королева. Он говорит о последней причуде Гавейна, которая состоит в том, чтоб заседать в Совете одетым, как псарь.