Королева. Рыцарю Галахаду предназначено судьбой побеждать и торжествовать над любыми кознями. Он вам это доказал. А наши? Кто подсунул им этот загробный голос, как сыр в крысоловку, кто, я вас спрашиваю? И вы, отец, вы, властелин, позволяете Гавейну, позволяете Саграмуру…
Король. Мадам! Вы все про Гавейна да Саграмура. Но Ланселот уже в том возрасте, когда человек знает, что он делает. Мерлин! не он ли был самым неистовым из всех?
Королева хватает Мерлина за локоть.
Королева. Говорите, Мерлин. Не оставайтесь безучастным. Вы-то, вы ведь знаете, что эти поиски только и приведут, что к неудаче и горю. Если они выступят сегодня вечером, мы их больше не увидим.
Мерлин. Что делать, мадам? Конечно, ваше влияние могло удержать рыцаря Ланселота. Но теперь уже поздно. Он счел бы бесчестьем для себя отказаться от данного слова.
Король. Гиневра! Мерлин! Ох… вы мне представили все в таком свете, что мне становится страшно. Да, вы правы, тысячу раз правы. Меня было заразил их энтузиазм. Веселая суматоха сборов застила мне мертвенное безмолвие опустевшего замка. Только сейчас глаза мои открылись, и я вижу все так, как есть. Гиневра! Гиневра! Вы вложили мне в душу великую боль.
Королева. Не надо жаловаться, надо действовать.
Мерлин. Прежде всего, вы можете запретить вашему сыну участвовать в походе.
Королева. Он зачахнет… он взбунтуется… а Гавейн…
Мерлин. И Ланселот…