Ланселот. Это что-то новенькое.
Саграмур. И какие шахматы! Мессир, мессир, вы только потрогайте! Никогда не видел таких больших и прекрасных фигур. (Берет с доски одну из королев и показывает Ланселоту.)
Ланселот. Я тоже. Саграмур, поставь королеву, как она стояла, не нарушай игру (подходит ближе), потому что здесь разыгрывается партия, и она в разгаре. Доска чистая. Можно подумать, игра только что прервалась.
Саграмур (заметив чернильницу). Чернильница! С чернилами!
Ланселот. Я ошибался. Пожалуй, развалины-то фальшивые. Если б меня не одолевал сон так, что ни рукой, ни ногой не двинуть, я бы заставил нашего невидимого домохозяина показаться и сразился бы с ним в шахматы.
Саграмур. Мы ведь уже в походе. Я вот думаю, не нарочно ли здесь расставлены эти шахматы, чтоб ввести в соблазн такого страстного шахматиста, как вы. (Крестится.) Не прикасайтесь к ним.
Ланселот. Тебе было бы неприятно, если б я сыграл партию с дьяволом?
Саграмур. Не шутите такими вещами. Или вы не знаете, что дьявол селится в пустых замках, что он игрок и даже, случается, дает себя обыграть?
Ланселот. Успокойся. Обыграть дьявола — это был бы венец любой рыцарской карьеры. Но увы, это все твоя фантазия. Эти шахматы оказались тут самым естественным образом, что и не замедлит выясниться. Возможно, Мерлин с Гавейном прибыли раньше нас и просто вышли прогуляться.
Саграмур. Вы сами себя обманываете. Не вы ли столько раз жаловались, что ребячества Гавейна и буйные забавы, которые он затевает, отвращают моего отца от шахмат? Гавейн их терпеть не может.