Саграмур выходит. Дверь закрывается.
Лже-Королева (за сиеной). Эй! Эй! Вот так дом — двери показывают дорогу. Ланселот! Дорогой! Отзовитесь! Где вы там?
Дверь в глубине открывается; появляется Лже-Королева: в глазах лихорадочный блеск, пола платья заткнута за пояс. Высокие сапоги, плетка.
Ланселот (отшатывается). Мадам… Возможно ли? Вы?
Лже-Королева. Ну и лицо у вас (Она произносит «лисо».) Можно подумать, я с луны свалилась. Что тут такого удивительного? Думаете, я привидение? Да, это я, я самая, собственной персоной.
Ланселот. То, что происходит сейчас, настолько перешло границы мыслимого и возможного, что я вправе усомниться в свидетельстве собственных глаз и ушей. Будь вы тенью, свались вы с луны — это было бы для меня меньшим потрясением, чем видеть вас здесь и слышать, как вы подражаете ошибкам Гавейна. Вы говорите: «Это я». Мне трудно этому поверить, при том что усталость и этот замок уже сыграли со мной кое-какие шутки.
Лже-Королева. Какие шутки? Почему Гавейн? Причем тут вообше Гавейн?
Ланселот. Он дурно влиял на вас, я и прежде этого не одобрял; вот сейчас вы произнесли «лисо», что вовсе вам не пристало и наглядно показывает, что вы переняли от него больше того, в чем хотите признаться даже самой себе. И эта эскапада! Нет ли и в этом чего-то от Гавейна?
Лже-Королева. Эй, рыцарь, вы в своем уме? Я всю дорогу мчалась без передышки. Взбегаю по лестнице — и встречаю судью. Бедный племянник! А я-то думала, он вернул себе ваше расположение! Разрешите сказать вам в лицо (подчеркивает каждую букву), что меня удивляет прием, оказанный вами вашей королеве и вашей любовнице. Могу я сесть? (Плюхается в кресло.)
Ланселот. Гиневра… постойте, постойте… что же это такое? Каков смысл этого спектакля, этой манеры выражаться? И всего вашего поведения, которое мне непонятно. Уж не сплю ли я наяву? Это ты? Это правда ты? Или мы игрушки дурного сна?