Шарлотта. Моя несчастная мать! Мне не везет с вами, Эстер…
Эстер. Как? Это была ваша матушка — старая дама в ложе, на авансцене.
Шарлотта. У нее тик: я к этому уже привыкла и не вижу, что другие это замечают. Билетерша посадила ее на авансцену, потому что она плохо видит и немножко плохо слышит.
Эстер. Теперь я понимаю, почему вы были сегодня в такой прекрасной форме.
Шарлотта. Боже мой! Всегда одно и то же. Я хотела сделать вам приятное. Я обожаю маму, но обстоятельства всегда против меня. (Всхлипывает.)
Эстер. Только не плачьте, пожалуйста, не плачьте. Когда болеет мать, дорогая Шарлотта, ее оставляют дома. Не стоит рисковать, ведь спектакль может быть сорван…
Шарлотта. Это чисто нервное. Она восхищается вами больше всего на свете, и от волнения у нее начинается тик.
Эстер. Не будем больше говорить об этом. Но в следующий раз предупреждайте, или, лучше, помещайте вашу маму в ложу бенуара или, еще лучше, уговорите ее остаться дома.
Шарлотта. Вы жестоки, Эстер. Очень жестоки!
Эстер. Я не жестока, я просто нервничаю. У меня тоже есть тик. Я кричу, когда мне хочется кричать. Идите, Шарлотта, идите… Ухаживайте за вашей мамой… Я очень люблю вас, но я ненавижу, когда нарушают мои распоряжения.