По пути он останавливал негров и расспрашивал, не видели ли и и не слышали ли они про белого медведя. Все они слышали про медведя, но никто его не видел.
Эд нашел Волтера Хемрика в амбаре, где тот сидел на пороге и лущил кукурузу для посева.
— Эмма только что прибежала ко мне в лавку, говорит, что у нее на крыльце был большой белый медведь, — сказал Эд. — Либо ей почудилось, либо вы правду рассказывали, что белый медведь всю зиму на свободе бегал.
— На прошлой неделе он ночью сожрал на пастбище шестимесячную телку, — сказал Хемрик. — Я не стал об этом распространяться, так как из-за этого паршивого медведя меня все считают лжецом. Лучше бы, вместо того, чтобы называть меня лжецом, подстеречь его и пристрелить.
Эд сидел и смотрел, как падали в ведро кукурузные зерна.
— Чорт меня возьми, вы были, пожалуй, правы насчет этого медведя. — сказал он. — Не иначе, как Эмма на самом деле видела его. Она никогда еще не была так взволнована.
— Этот паршивый медведь голоден, — сказал Хемрик. — Зимой он почти все время спал. Но теперь для него чересчур тепло, а есть ему нужно много. Он, наверное, зачуял у вашей сестры кур или что-нибудь в этом роде, если осмелился подняться к ней на крыльцо. А дальше, увидите, он начнет жрать и коров, и мулов, — и людей тоже.
Эд встал и собрался обратно к себе в лавку.
— Но откуда, по-вашему, взялся в наших краях белый медведь? — спросил он.
— Я целую зиму твердил про этого паршивого медведя, но все думали, что я лгу. Лгу я или нет — это неважно. Но я полагаю, что этот паршивый медведь прибежал сюда откуда-то издалека, возможно миль за двести или триста, и залег у нас в лесу на зиму спать.