Вскочил с места сын Хиза и начал плясать. Сначала он долго плясал на земле, потом на стол вскочил сын Хиза и стал плясать на столе - и тут же задел и пролил рассол и хлеб уронил со стола.
Сел Челахсартаг на свое место, и пошел плясать Сослан, Хорошо плясал сын Хиза, но Сослан плясал лучше, - как вскочил он на стол и пошел перескакивать со стола на стол. Волчком кружился он по самому краю столов и ни одного куска хлеба не задел, ни одной чаши не пролил. Потом все пирующие подняли свои мечи и кинжалы остриями вверх, и начал Сослан плясать невиданный танец на остриях мечей и кинжалов. С такой быстротой вертелся он, с какой колеса мельницы кружатся в бурном потоке.
- Ну и ловок, как бес! - восклицали те, что любовались пляской Сослана.
Долго плясал Сослан.
Когда сел он на свое место, хозяева пира Алагата внесли до краев наполненную ронгом большую почетную, чашу Уацамонга. За четыре ручки поддерживали они эту чашу и, обратившись к пирующим, сказали:
- Тот, кто спляшет, держа на голове нашу чашу Уацамонга и не прольет из нее ни капли ронга, тот поистине будет считаться лучшим танцором.
Вскочил с места сын Хиза, поставил на голову чашу Уацамонга и пошел плясать. Хорошо плясал он, ничего не скажешь, но все же, нет, нет, да капли ронга переливались через края чаши. И после этого, как кончил плясать Челахсартаг, снова наполнили до краев чашу Уацамонга и подали ее Сослану. Поставил Сослан себе на голову чашу Уацамонга и пошел плясать. Еще лучше, чем первый раз, плясал он, и ни капли ронга не перелилось через край чаши. Ну, как было не удивляться такой пляске?
Кончил плясать Сослан, и сказал сын Хиза Челахсартаг:
- Чтобы вам всем здесь погибнуть, если не услышу я от вас правды о том, кто из нас плясал лучше.
- Ты услышишь правду, - ответили нарты. - Ты, сын Хиза, плясал хорошо, но Сослан плясал лучше тебя, спор выиграл Сослан.