- Ты безжалостен! - сказала Бедоха. - Если человеку вонзается колючка в ногу, и то ему не удержаться от крика. Но если этот нарт, которому в пятку вонзили раскаленный вертел, жив и даже не охнул и не шевельнулся, то какой же другой жених будет больше его достоин меня?
Вышла Бедоха из крепости и, ударяя себя по лицу, стала причитать, как по дорогому покойнику. Подошла она к тому месту, где лежал Сослан, и сказала:
- О ты, из несчастных несчастный! Умер ты в тяжких страданьях! Если бы знала я раньше о том, что тебе грозит смерть, я бы бросилась в быструю реку, чтобы только спасти тебе жизнь. Как же не пожалеть, что умер ты без славы!
Трудно было сдержаться Сослану, но опять сдержался он и даже не шевельнулся.
Увидел Челахсартаг, что вернулась его дочь невредимой, не выдержал и вышел из крепости, чтобы взглянуть на мертвого врага.
Вот все ближе подходит он к Сослану, вот подошел он совсем близко. И тут не выдержал Сослан, вскочил он и бросился на Челахсартага. Кинулся Челахсартаг к воротам крепости, и тут настиг его Сослан, ударил его мечом и снес ему полчерепа. Но Челахсартагу все же удалось скрыться в крепости, и крикнул он оттуда Сослану:
- Через неделю повторится наш бой, а пока поднимусь я к Курдалагону, чтобы он залечил мне голову.
Поднялся сын Хиза Челахсартаг на небо, и Курдалагон сковал ему из меди новую крышку черепа. И, одев ее на голову Челахсартага, спросил Курдалагон:
- Снаружи я приколочу ее гвоздями, но как загнуть мне их изнутри?
- Об этом не беспокойся, - ответил Челахсартаг. - Когда ты будешь забивать гвоздь снаружи, я кашляну, и гвоздь загнется, как нужно.