Превратила его Шатана в вихрь, взвился он, закружился вверх, понесся, мигом достиг башни и через открытое окно ворвался в башню. Испугалась Косер налетевшего вихря, но тут же рассеялся вихрь, и видит Косер - стоит перед ней Сослан.
- Ну, а теперь, коварная, куда ты уйдешь от меня? - сказал Сослан.
- А в чем я перед тобой виновата? Это ты сам во всем виноват, - ответила Косер. - Я и сюда поднялась только для того, чтобы узнать, верны ли чувства твои ко мне.
И там же наверху, между землей и небом, помирились нарт Сослан и красавица Косер. А потом велели они башне крутиться и спустили ее вниз на землю.
Сослан в Стране Мертвых
Как-то вечером сидел Сослан на Нихасе. Вдруг видит он: возвращается с охоты печальный Урызмаг. Подняты его плечи и опущена голова.
- Что за беда у тебя, Урызмаг? - спросил Сослан.
И ответил ему Урызмаг:
- Много чего пришлось мне видеть за свою долгую жизнь, но такого дива, как сегодня, никогда не случалось со мной. Охотился я в камышах. Вдруг гляжу: точно солнце засияло среди камышей, и увидел я на поляне оленя - восемнадцать рогов сосчитал я на его голове. На полет стрелы приблизился я к оленю, прицелился и только хотел пустить стрелу, как вдруг рассыпались все мои стрелы и исчезли куда-то - ни одной не осталось в колчане. Выхватил я свой меч, но выскочил меч мой из рук, и один, верно, бог знает, куда исчез он. Олень мгновенно умчался. Погнался я за ним, но он словно сквозь землю провалился, даже следа не осталось. Что за олень - шерсть на нем золотая была!
Никак не мог заснуть Сослан. Всю ночь проворочался он с бока на бок. В тот ранний час, когда отделяется день от ночи, накинул он на плечи бурку, взял лук и колчан, привесил свой меч и вот - погляди на него! - идет он уже в тех камышах, в которых встретил Урызмаг оленя. И только солнце взошло и первые его лучи проникли сквозь камыши, в их свете увидел Сослан оленя. Спокойно лежал олень на полянке, жевал свою жвачку, и солнечные лучи, отскакивая от золотой его шерсти, казались тоньше самых тонких иголочек и кололи Сослану глаза - до того они были ярки.