Поехал Сослан дальше и тут ахнул он от изумления Глубокими трещинами прорезанная гора перед ним, и ползает по этой горе женщина. Толстой иглой зашивает он; трещины на горе, устала, видно, бедняжка, потом обливается, а покоя не знает. Пожалел Сослан ее, подивился и поехал дальше.
Видит: грудится еще одна женщина, сбивает она дыр в большой деревянной кадке. Молоком полна эта кадка. Должен бы уже получиться большой круг сыра, но вот вынула женщина только что сделанный сыр из кадки, и еле видно его на ладони, не больше он зерна просяного.
А тут же неподалеку другая женщина и тоже делает сыр, - зачерпнет она ложку молока, и получается у нее сыр, величиной не меньше горы.
Раздумывая над тем, что видел, проехал Сослан мимо. И вот перед ним еще одна женщина, распростерта она на земле лицом вверх, и с бешеной силой, но вхолостую, вертятся на ее груди жернова.
«Удивительнее этого я ничего не встречал», сказал Сослан - и тут же, неподалеку, увидел другую женщину. Вертятся на груди ее такие же жернова, но в порошок размалывают они куски черного камня.
Едет Сослан дальше и видит все новые и новые дива. Вот женщина грудью своей ящериц кормит.
«А эта чем провинилась?» подумал Сослан. И только подумал, как перед ним другая женщина. Громадные куски сукна и кумача вылезают из ее ноздрей, а правая рука горит пламенем неугасимым. «А это еще что за диво? В чем провинилась эта несчастная?» подумал Сослан.
Едет Сослан дальше, и вот перед ним склеп. Сидит в том склепе голый малютка, в чем мать родила. Сукровица сочится из ноздрей мальчика, и кровь течет из его горла. Пожалел Сослан мальчика и опять отправился дальше.
Раскинулась перед ним поляна. На этой поляне играют и резвятся разного возраста дети, но грустно было смотреть на них Сослану - так неладно были они одеты. Одни босые, а чувяки за пояс засунуты, другие без поясов, пояса их висят на шее, другие без шапок, шапки засунуты за пазуху. Обрадовались они, увидев Сослана, бросились к нему, и кто называл его отцом, а кто матерью. Пожалел их Сослан, слез с коня, каждого обласкал и на каждом поправил одежду. И когда сел он на коня и отправился дальше, дети вслед кричали ему:
- Да будет у тебя прямая дорога, Сослан! Пусть во всем тебе будет удача и пусть благополучно завершится то дело, за которым ты приехал сюда!