- И этому не удивляйся, - сказала Бедоха. - При жизни не слушал этот мальчик матери и отца, мучил их, и не одно и не два родительских проклятья упало на его голову. А теперь он раскаивается и плачет гак горько, что сукровица капает у него из носа и кровь льется у него изо рта.
- Поехал я дальше и увидел широкую поляну. На ней играют и резвятся разного возраста дети. Но грустно мне было смотреть на них - так неладно были они одеты. Одни - босые, а чувяки засунуты за пояс, другие без шапок, а шапки их засунуты за пазуху. Кинулись они ко мне. Кто называл меня отцом, а кто матерью своей. Как было мне не пожалеть их. Слез я с коня, обласкал их, на каждом поправил одежду. А когда я уезжал, они кричали мне вслед: «Да будет у тебя прямая дорога, Сослан! - Пусть во всем будет тебе удача и пусть благополучно завершится то дело, за которым ты приехал сюда».
- Это были дети, умершие в сиротстве, - сказала Бедоха. - За то, что ты их приласкал, исполнится все то, что они тебе пожелали.
- Еще видел я, - сказал Сослан, - у раскрытых ворот лежала сука, и видно, что скоро время ей щениться. Крепко спала она, но из чрева ее вдруг залаяли на меня ее щенята. «Что бы это могло значить?» подумал я.
- А значит это, что наступит такое время, - сказала Бедоха, - когда станут старшие слушать советов младших.
- Видел я: спорят мешок и переметная сумка о том, кто из них больше вместит в себя проса. Зачерпнул мешок проса и доверху наполнился он. Потом высыпал он это просо в переметную сумку, но даже на половину не наполнилась сумка. А потом набрала проса переметная сумка, высыпала его в мешок, переполнился мешок, и через край посыпалось просо. Что это еще за диво?
- Ты ведь нарт, - сказала Бедоха. - Так чему же ты удивляешься? Наступит такое время, когда и большому и малому, знатному и безродному будут давать не больше, чем нужно ему для хорошей жизни.
- Поехал я дальше, - сказал Сослан. - И увидел: три дерева стоят среди равнины, и гладки, точно обточены, их стволы. И увидел я два чувяка - один из свиной кожи, другой из сафьяна. Наперегонки лезут они на дерево. Но вот соскользнул чувяк из сафьяна и остался внизу, а чувяк из свиной кожи дополз до верхушки дерева. Как же не удивляться мне тому, что чувяк из свиной кожи взял верх над сафьяновым чувяком?
- Чувяк из свиной кожи носят простые люди, а чувяк из сафьяна - благородные, - ответила Бедоха. - Но придет время, и простые люди возьмут верх над благородными и поведут их за собой.
- Поехал я дальше. Гляжу, от равнины до самых гор протянута веревка. И так она толста, что нельзя под ней ни пройти, ни проехать, а перескочить ее тоже нельзя. Вдруг свернулась веревка и далеко в сторону укатилась. Удивился я, но не понял, что это значит.- Вижу я, что ты и впрямь ничего не понял на своем пути, - сказала Бедоха. - А значит это то, что под конец весь мир станет для людей открытою дверью.