Сунул Сослан за пазуху шапку и поехал дальше.
Близко уже были они возле нартского селения, когда вдруг спросил Сослан у коня своего:
- Скажи, конь мой, какая смерть тебе суждена?
Ничего не ответил конь, и тут разгневался на него Сослан. В глубокой ложбине слез он с коня, привязал его к дереву, срезал ветку можжевельника и стал стегать коня своего до тех пор, пока не брызнула кровь из-под его тонкой кожи.
- Буду я бить тебя, пока ты не скажешь мне, от чего суждено тебе умереть, - сказал Сослан своему коню.
Ничего не ответил ему конь. Еще пуще рассердился Сослан, с корнями вырвал дерево и так ударил он коня по голове, что в щепки разлетелось дерево. Что было делать коню! И промолвил он:
- Смерть моя в копытах моих, - сказал он. - Если только снизу, из-под земли, пронзит кто-нибудь мои ноги, тогда я умру. Иначе не может постигнуть меня смерть - упругокопытый я. А в чем твоя погибель? - спросил конь у Сослана.
- Я весь из булата, - ответил ему Сослан, - не закалились только колени мои. И лишь колесо Балсага может убить меня. Если прокатится оно по моим коленям, тогда умру я. Иной смерти мне нет.
- Да не простит тебе бог опрометчивых твоих поступков! Ты погубил меня и себя, - сказал ему конь. - Ведь старая шапка, которую ты подобрал на дороге и спрятал за пазуху, посмотри-ка, где она? Не иначе, это был лукавый Сырдон, сын Гатага.
Сунул Сослан руку за пазуху, а шапки там уже пет, - подслушал Сырдон разговор коня и Сослана, выведал их смертные тайны и выпрыгнул из-за пазухи Сослана. И понял тут Сослан, почему не велела ему Бедоха ничего поднимать, что попадется по дороге.