А Сырдон в это время тоже не мешкал. Вместе с Сосланом черпал он из кипящего котла уаигов горячую воду и лил ее на скамью, на которой сидели нарты, пока не смогли они освободиться. Не легко это им удалось. Целые куски своего мяса оставляли они на скамье. И поэтому, когда сели они на коней своих, то никто из них не мог сидеть прямо, - кривило и корячило их в разные стороны. Издевался над ними Сырдон и говорил:
- У-у, гордые нарты, от чрезмерной гордости своей вы даже на лошадях своих не хотите сидеть, как обыкновенные люди.
Обидно было нартам слушать, как издевается Сырдон над их страданиями. Рассердились они на Сырдона, пригнули к земле высокое дерево и к верхушке его, за усы, привязали Сырдона, а потом отпустили дерево. Висит Сырдон на верхушке дерева и говорит себе:
- Вот теперь я, кажется, попался.
И вдруг видит Сырдон, гонит, посвистывая, пастух балгайского алдара стадо. Идет он, посвистывает, но увидел Сырдона на дереве и даже свистеть перестал.
- Ради бога, скажи, человек, что ты там делаешь? - кричит он снизу Сырдону, задрав голову.
- Позаботься-ка лучше о своей дороге, - ответил ему Сырдон. - Если я скажу тебе, что я здесь делаю, ты попросишься на мое место.
- Клянусь, не буду проситься. Только будь милостив ко мне и расскажи, чем ты там занят.
- Ну, я вижу, от тебя не отвяжешься. С этого дерева видно, как бог молотит на небе пшеницу. И так это любопытно, что я с тех пор, как увидел это, перестал есть и пить.
- Будь милостив ко мне, добрый человек, - сказал пастух, - не пришлось мне еще видеть бога, разреши хоть раз взглянуть на него.