Услышала слова глашатая мать Тотрадза, еще не снявшая траурных одежд по мужу и шестерым сыновьям; присела возле колыбели сына своего, заплакала и сказала:
- Пусть не простит тебе бог, Сослан, того, что ты совершаешь. Ведь известно тебе, что осиротевший дом Алымбега не может послать мужчину на состязание. Вижу я, замыслил ты пожрать и жизнь единственного и последнего моего сына.
Мальчик спал в это время, но плач матери пробудил его.
- Что с тобой, нана, о чем ты плачешь?
- Нет, я не плачу. Спи спокойно, пусть мать твоя будет жертвой за тебя, - сказала мать. Она хотела скрыть свое горе от сына. Но мальчик не оставлял ее в покое, и тогда она сказала ему:
- Как же мне не плакать, дитя мое! Сколько ни было у меня сыновей до тебя, все они, да и мужественный отец твой, нашли смерть от руки Сослана. Только ты да сестра твоя остались у меня. Но вот задумал он и вас пожрать. Объявил, что каждый дом, от которого в пятницу не выйдет мужчина на Площадь Игр, должен отдать ему девушку в пленницы. Некого нам послать на Площадь Игр, значит, заберет он в невольницы единственную твою сестру.
- Не бойся, мать моя, я выйду на Площадь Игр состязаться с могучими нартами и не допущу позора для нашего дома, не отдам я в неволю сестру мою единственную.
- Если б ты, мое солнце, был в таком возрасте, чтобы мог выходить на игры нартов, то не были бы столь печальны дни мои, - ответила мать.
- Так не назовусь же я впредь сыном отца моего Алымбега, если единственную сестру мою отдам в неволю! Ведь недаром же Гатагов сын Сырдон дал мне имя - Тотрадз! - воскликнул мальчик, заворочался в колыбели, разорвал свивальник и уперся в боковины. Сломалась колыбель, и во все стороны разлетелись части ее. Одна ее боковина отскочила и ударилась о снеговой хребет, - с того-то времени горы отделились друг от друга. Другая упала в дальнюю степь, - с той-то поры холмами и оврагами покрылись степи. Третья боковина упала в лесу, - с той-то поры в лесу и появились поляны. Четвертая боковина упала в море, - и острова поднялись из глубины его.
С такой силой вскочил мальчик, что ударился головой о потолок. Крепко, по-мужски, стал на землю и сказал своей матери: