Настал вечер, и взмолился Сослан:
- Ты бы должен убить меня, но на этот раз пощади, дай мне хоть с семьей попрощаться. Сегодня пятница, а на следующую пятницу назначим мы наш поединок. Давай встретимся вновь в Хусдзагате Занартском, на Холме Правосудия, где в поединках решают, кто прав, а кто виноват. Там и сразимся мы один на один.
Дали они друг другу честное слово, и Тотрадз, опустив свое копье, позволил Сослану ступить на землю.
- До назначенного срока даю тебе жизнь, - сказал он и, пустив вскачь своего коня, помчался домой.
Сгорбившись и поникнув головой, вернулся Сослан в свой дом к Шатане, сердито опустился на кресло, затрещали и расщепились все четыре ножки кресла.
- Что с тобой, сын мой, мной не рожденный? Кто обидел тебя? Уж не болен ли ты? - спросила его Шатана.
- Что может быть хуже того, что случилось со мной! Нарвался я на позор! Малолетний сын Алымбега сегодня весь день надо мной потешался. На острие копья своего он носил меня, не спуская на землю. Что мне делать с этим юношей, раз он уже теперь сильнее меня? Когда же вырастет он, не оставит меня в живых.
- А ты еще будешь с ним состязаться? - спросила его Шатана.
- Я дал слово ему, что мы встретимся в следующую пятницу в Хусдзагате Занартском, - там, на Холме Правосудия, назначен наш поединок. Свое слово я не нарушу, и он, конечно, убьет меня.
- Ну, раз у тебя столько времени осталось, будь спокоен, я тебе помогу. Только не сиди с опущенной головой. Надо торопиться. Пойди на охоту и добудь волчьих шкур столько, сколько требуется, чтоб сшить шубу, и скорее привези их мне, эти шкуры, затем подымись к Курдалагону и попроси, чтобы он изготовил тебе сто колокольчиков и сто бубенцов. Если тебе удастся все это достать, можешь тогда ничего не бояться.