Внезапно ему пришла в голову мысль. Линдбергу везло. Повезет и ему. Его возлюбленная («дорогая деточка, может быть, когда он вернется… но это потом, сначала надо совершить перелет») уже пожелала ему успеха. Она сделала ему подарок — на счастье. Это был пустячок, купленный, вероятно, в лавке дешевых сувениров. Но он хранил его как сокровище. Он вытащил его из кармана и привязал к доске с приборами. Ярко-красную ленту он тщательно завязал бантом. Этот бант напоминал бант на ее переднике, который она надевала, когда поздно вечером варила ему кофе на кухне. Вот так! Ну, конечно, все пройдет благополучно…
Прошло несколько дней. Погода все еще не устанавливалась. Он начал тревожиться за состояние своих приборов. Ведь на океане нет ориентиров. Хорошо бы еще раз получше проверить компас.
Он пошел на аэродром и поднял машину. Стрелка компаса сильно отклонилась. Компас врал! Когда компас проверили на земле, его показания на 20 градусов отличались от первоначальных.
Вскоре удалось выяснить в чем дело. Как известно, показания компаса искажаются, если вблизи прибора помещен металл. К футляру компаса была подвешена на красной ленточке металлическая ножка кролика.
Уилл Роджерс в воздухе
Я летел в Вичиту на самолете одной из пассажирских линий, летел в качестве пассажира; мне нужно было сдать проданный мной ранее самолет. Уилл Роджерс[10] был пассажиром на том же самолете.
Во время стоянки в Колумбусе я втянул Роджерса в разговор. Мне давно хотелось знать, говорит и он и в обычной жизни так, как по радио и с трибуны, а также выяснить — нарочно или не предумышленно он делает грамматические ошибки, Он разговаривал со мной совсем так, как он это делает с трибуны или по радио, и в его речи было столько же ошибок, сколько их бывает в его газетных статейках. Я решил поэтому, что если это игра, то игра, заходящая довольно далеко.
Я заметил, что некоторые движения давались ему с трудом, где-то его, видно, покалечило. Я спросил, что с ним. Он ответил, что перед отъездом из Калифорнии упал с лошади и сломал себе пару ребер. Я подумал, что он шутит, потому что всегда считал его хорошим наездником. Я оказал ему это. Он ответил, что это была необъезженная лошадь, к которой он еще не привык. Мне это попрежнему казалось странным, но я не подал виду.
Немного погодя я постарался дать ему понять, что я летчик-профессионал и что полет в качестве пассажира — редкий для меня случай. Он сказал, что в таком случае может не лгать мне.
Он рассказал мне, что за день до этого попал в воздушную катастрофу. Рейсовый самолет, на котором он летел, сделал вынужденную посадку, основательно шлепнулся и слегка придавил его. Вот почему у него сломаны ребра.