Экзамен
Джонни Вагнер пришел ко мне, чтобы пройти испытания на звание транспортного летчика. Я был тогда инспектором министерства торговли. Джонни знал, что я «строг». Однако он считал меня гораздо более строгим, чем я был на самом деле.
Я знал Джонни и любил его. Он был буквально помешан на авиации и изрядно поработал, чтобы получить возможность учиться летать. Он вытаскивал самолеты из ангаров, втаскивал их обратно, мыл их, работал ночным сторожем и рассыльным, выполнял любую работу, чтобы оплатить часы своей летной учебы. Но я не имел ни малейшего представления о том, как он летает. Ведь, в конце концов, вы можете быть прекрасным парнем, но, как летчик, вы не стоите ни цента, а испытание транспортного летчика должно определить, можете ли вы возить пассажиров без опасности для их жизни.
Уже через три минуты после того, как Джонни влез в машину, я увидел, что он неплохо летает. Тем не менее, я заставил его пройти все испытание от начала до конца. Когда он дошел до крутых виражей, я заставил его сжимать их еще больше. Он делал это неохотно, и я взял управление, чтобы показать ему, как это делается. Я сразу понял, почему он противится. Дело было в самолете. Машина имела тенденцию скользить при крутых виражах. Но я хотел посмотреть, что предпримет Джонни. Поэтому я заставил его проделать это. Он сделал крутой вираж и сразу вошел в штопор. Он попал в непреднамеренный штопор, а это считается непростительной оплошностью при летном испытании.
Я было потянулся к управлению, но затем решил не вмешиваться. Когда Джонки вышел из штопора, я велел ему садиться.
Он вылез из самолета. Лицо у него вытянулось. Он не мог даже говорить, — так много значило для него испытание. Некоторое время я молчал, затем со строгой миной отрывисто бросил ему:
— Ну-с! — и обождал минутку. Бедный малый приготовился к самому худшему. Я прочел это на его лице.
— Ну-с, — продолжал я, — вы выдержали. — И широко улыбнулся.
Джонни разинул рот.
— Но… но… — запинался он, — но ведь я попал в штопор из крутого виража.