Поровнявшись съ песчаными холмами, мы были встрѣчены грумомъ, бѣжавшимъ къ намъ изъ дому. Это былъ добрый малый, всегда относившійся ко мнѣ съ почтеніемъ. Онъ подалъ мнѣ маленькую записочку, между тѣмъ какъ на лицѣ его написано было искреннее горе.
— Пенелопа велѣла передать вамъ кто, мистеръ Бетереджъ, оказалъ онъ. — Она нашла эту записочку въ комнатѣ Розанны.
Такъ вотъ оно ея послѣднее прощальное слово старику, который старался — да, благодаря Бога, — всегда старался приголубить бѣдняжку.
«Въ былое время», писала она, «вы многое прощали мнѣ, мистеръ Бетереджъ; когда снова увидите зыбучіе пески, постарайтесь простить меня въ послѣдній разъ. Я нашла свою могилу тамъ, гдѣ она меня ожидала. Я жила и умираю признательною за ваши ласки.»
Тѣмъ и оканчивалось это письмо. Какъ ни было оно коротко, я не имѣлъ достаточно мужества, чтобы не заплакать. Человѣкъ легко плачетъ въ юности, когда вступаетъ только въ жизнь; человѣкъ легко плачетъ и въ старости, когда покидаетъ ее. И я залился слезами.
Не сомнѣваюсь, что приставъ Коффъ съ участіемъ подошелъ ко мнѣ; но я отшатнулся отъ него.
— Оставьте меня, сказалъ я. — Вѣдь это все надѣлалъ страхъ, который вы ей внушили.
— Вы не правы, мистеръ Бетереджъ, спокойно отвѣчалъ онъ. — Но мы еще успѣемъ поговорить объ этомъ когда вернемся домой.
Опираясь на руку грума, я послѣдовалъ за моими спутниками, и мы по проливному дождю вернулась домой, гдѣ нашли всеобщее смятеніе и ужасъ.