Видя, что мы не возражаемъ, приставъ Коффъ какъ ни въ чемъ не бывало опять возвратился къ своему разказу. Господи! какъ же я злился на него, замѣчая, что наше молчаніе не сконфузило его ни на волосъ!
— Вотъ, миледи, мой взглядъ на дѣло по отношенію его къ одной миссъ Вериндеръ, сказалъ онъ. — Теперь постараюсь изложить вамъ то же самое дѣло по отношенію его къ миссъ Вериндеръ и умершей Розаннѣ Сперманъ, взятымъ вмѣстѣ. Съ вашего позволенія мы вернемся для этого назадъ, къ тому самому времени, когда дочь ваша отказалась допустить осмотръ своего гардероба. Сдѣлавъ свое заключеніе объ, этомъ обстоятельствѣ, я старался разъяснить себѣ два вопроса: вопервыхъ, какой методы приличнѣе будетъ держаться въ производствѣ слѣдствія; вовторыхъ, не имѣла ли миссъ Вериндеръ соучастницы между домашнею женскою прислугой. Послѣ тщательнаго размышленія я рѣшился вести слѣдствіе, что называется на языкѣ служащихъ, самымъ неправильнымъ образомъ, по той простой причинѣ, что мнѣ ввѣрили семейную тайну, которую я обязанъ былъ удерживать въ предѣлахъ тѣснаго домашняго кружка. Чѣмъ менѣе шуму, чѣмъ менѣе огласки, и посторонняго вмѣшательства, тѣмъ лучше. Что же касается до обыкновенной процедуры слѣдствія, какъ-то: поимка людей по подозрѣнію, явки ихъ на судъ и тому подобное, объ этомъ нечего было и думать, такъ какъ, по моему крайнему убѣжденію, дочь ваша, миледи, была явно замѣшана въ этомъ дѣлѣ. Мнѣ было ясно, что человѣкъ, съ характеромъ и положеніемъ мистера Бетереджа, былъ бы для меня въ этомъ случаѣ гораздо болѣе надежнымъ помощникомъ нежели всякій другой человѣкъ, взятый на сторонѣ. Я, конечно, могъ бы вполнѣ довѣриться, и мистеру Блеку, еслибы не предвидѣлъ тутъ одного маленькаго затрудненія. Онъ слишкомъ скоро угадалъ въ какую сторону устремились мои догадки и разысканія. И дружба его къ миссъ Вериндеръ помѣшала бы ему дѣйствовать заодно со мной. Я безпокою васъ, миледи, такими подробностями съ цѣлью показать вамъ, что я не вынесъ семейной тайны за предѣлы домашняго кружка. Я единый посторонній человѣкъ, которому она извѣстна, а моя профессія обязываетъ меня придерживать свой языкъ.
Тутъ я почувствовалъ, что моя профессія, наоборотъ, обязывала меня дать ему волю. Признаюсь, что выполнять въ мои года, и предъ моею госпожой, роль какого-то полицейскаго помощника превосходило мѣру моего христіанскаго терпѣнія.
— Прошу позволенія заявить вамъ, миледи, сказалъ я, — что отъ начала и до конца этого гнуснаго слѣдствія я никогда не помогалъ ему сознательно, и я прошу пристава Коффа опровергнуть меня, если у него достанетъ смѣлости. Когда я высказался такимъ образомъ, у меня отлегло отъ сердца. Госпожа моя дружески потрепала меня по плечу, а я въ справедливомъ негодованіи взглянулъ на пристава Коффа, какъ бы говоря ему: «А! что вы на это скажете?* Но приставъ отвѣчалъ мнѣ кроткимъ взглядомъ ягненка, въ которомъ выразилось, кажется, еще большее ко мнѣ расположеніе.
— Я увѣрена, сказала миледи, обращаясь къ приставу, — что вы, какъ честный человѣкъ, дѣйствовали въ моихъ интересахъ, и готова выслушать что вы скажете намъ далѣе.
— Мнѣ остается еще прибавить нѣсколько словъ, относящихся къ Розаннѣ Сперманъ, сказалъ онъ. — Вы, вѣроятно, помните, миледи, что когда эта молодая женщина внесла въ комнату книгу для записки бѣлья, я тотчасъ же узналъ ее. До того времени я еще склоненъ былъ сомнѣваться въ томъ, что миссъ Вериндеръ довѣрила кому-либо свою тайну. Но увидавъ Розанну, я перемѣнилъ свое мнѣніе и немедленно заподозрилъ ея участіе въ пропажѣ алмаза. Бѣдняжку постигла ужасная смерть, но хотя ея и нѣтъ уже болѣе въ живыхъ, я все-таки желалъ бы снять съ себя обвиненіе въ моей будто бы несправедливой къ ней жестокости. Будь это обыкновенный случай воровства, я заподозрилъ бы Розанну ни болѣе ни менѣе какъ и всѣхъ остальныхъ слугъ въ домѣ. Мы знаемъ по опыту, что женщины, поступающія изъ исправительныхъ тюремъ въ услуженіе къ господамъ, которые обходятся съ нами благосклонно и справедливо, въ большинствѣ случаевъ мѣняютъ свое поведеніе и дѣлаются достойными оказаннаго имъ благодѣянія. Но это было, по моему мнѣнію, не простое воровство, а хитро-задуманное похищеніе, при содѣйствіи самой владѣлицы алмаза. Глядя на дѣло съ этой точки зрѣнія, мнѣ прежде всего пришло въ голову слѣдующее соображеніе, касавшееся Розанны Сперманъ. Удовольствуется ли миссъ Вериндеръ (не взыщите, миледи) тѣмъ, что вселитъ въ насъ убѣжденіе, будто Лунный камень просто потерянъ? Или она пойдетъ дальше и постарается насъ увѣрить, что онъ украденъ? На этотъ случай у нея уже готова была Розанна Сперманъ, которая скорѣе всѣхъ сумѣла бы отвлечь и меня, и васъ, миледи, отъ настоящаго слѣда.
Казалось, ужь нельзя было хуже очернить миссъ Рахиль и Розанну, какъ очернилъ ихъ приставъ Коффъ. А между тѣмъ вы сами сейчасъ убѣдитесь, что это было возможно.
— Я имѣлъ еще одинъ поводъ подозрѣвать умершую, продолжилъ приставъ, — и этотъ поводъ казался мнѣ наиболѣе основательнымъ. Кому же легче было достать подъ залогъ денегъ для миссъ Вериндеръ, какъ не Розаннѣ Сперманъ? Ни одна молодая леди въ положеніи миссъ Вериндеръ не взяла бы на себя такого рискованнаго дѣла. Ей необходимо было имѣть соучастницу, и я опятъ васъ спрашиваю, кто же годился болѣе для этой роли, какъ не Розанна Сперманъ? Ваша покойная горничная, миледи, занимаясь воровствомъ, изучила свою профессію во всѣхъ ея тонкостяхъ. Она имѣла сношенія, я знаю это достовѣрно, съ однимъ изъ тѣхъ немногихъ людей въ Лондонѣ (изъ разряда закладчиковъ), которые готовы дать значительную сумму денегъ подъ залогъ столъ цѣннаго алмаза, какъ Лунный камень, не затрудняя своихъ кліентовъ ни неловкими вопросами, ни обременительными условіями. Потрудитесь не забыть этого, миледи, и теперь позвольте мнѣ доказать вамъ, на сколько мои подозрѣнія противъ Розанны Сперманъ подтвердились ея собственными поступками, и къ какимъ заключеніямъ могли они привести меня.
Затѣмъ онъ сталъ разбирать все поведеніе Розанны въ этомъ дѣлѣ съ начала и до конца. Оно столько же знакомо вамъ, читатель, сколько и мнѣ, и потому вы легко поймете, что въ этой части своего разказа приставъ Коффъ безаппелляціонно заклеймилъ память бѣдной умершей дѣвушки подозрѣніемъ въ покражѣ алмаза. Даже сама миледи приведена была въ ужасъ его словами. Когда онъ кончилъ, она ничего ему не отвѣчала, но приставъ, казалось, и не безпокоился о томъ, отвѣчаютъ ему или нѣтъ. Онъ продолжалъ (чтобъ ему пусто было!) съ прежнею невозмутимостью.
— Теперь, когда я изложилъ вамъ всѣ обстоятельства этого дѣла такъ, какъ и ихъ понимаю, сказалъ онъ, — мнѣ остается только сообщить вамъ, миледи, какія мѣры имѣю я въ виду на будущее время. Я вижу два способа привести слѣдствіе къ успѣшному окончанію. На одинъ изъ нихъ я смотрю какъ на вѣрнѣйшее средство достичь цѣли; другой же, сознаюсь, есть не болѣе какъ смѣлый опытъ. Рѣшайте сами, миледи, не должны ли мы начать съ вѣрнѣйшаго способа?